Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Эмиль Григорьевич Гилельс. В память о маэстро.

Было мне тогда лет двенадцать. Мама моя работала в книжном магазине. Хорошие книги были дефицитом, как и всё остальное, и дом наш был битком набит любого рода литературой. Читать я умел лет с пяти и очень это дело любил, поэтому читал всё подряд. Тогда это было проще: никаких бытовых соблазнов, кроме велосипеда и телевизора, у советских детей особо-то и не было. А телевизор я и тогда не шибко жаловал.

Попалась мне как-то раз на глаза серия романов о великих музыкантах. Масштаб их личности меня тогда весьма впечатлил, и мне очень захотелось узнать, что же за музыку писали эти крутые парни - Моцарт, Бах, Бетховен, Паганини, и, как сейчас помню, Лист. Дочитав заключительную биографию, я направился в единственный в городе магазин грампластинок.

Советский Союз, Туркменистан, город Мары. Самый центр пустыни Каракум. Выжженные солнцем бетонные коробки четырёхэтажных хрущёвок, верблюжья колючка. Арыки. Ни единой пластинки с классической музыкой ни на прилавке, ни под прилавком ни за какие деньги обнаружить мне не удалось. Знакомый завмаг только посмотрел на меня, как на инопланетянина. Не уверен, что он вообще раньше слышал все эти фамилии. К торговцам аудиокассетами я даже не пошел.

Спустя какое-то время мне подвернулся каталог Роспосылторга: существовала такая контора, наложенным платежом рассылавшая по Союзу всякие товары - от пуховых подушек до аж мотоциклов «Урал»; предтеча нынешних интернет-магазинов. Листая брошюру, я наткнулся на раздел с пластинками. Что же выбрать? «Аппассионата» Бетховена. Да это ведь любимое произведение Владимира Ильича Ленина! В те годы это было лучшей рекламой. Надо брать, подумал я. Немедленно.

Понятие немедленно в советской торговле отсутствовало. Пластинка с расположенного в подмосковной Апрелевке завода добиралась до меня пару месяцев. «Исполняет Эмиль Гилельс» - было написано на картонке. Разумеется, эта информация ни о чем мне не говорила. И, конечно же, я знать не знал, что исполнитель в классической музыке зачастую даже важнее композитора.

Это уже потом, спустя много, много лет мне станет известно, что это один из величайших пианистов ХХ века. Исполнением Гилельса восхищались Рахманинов, Тосканини, Прокофьев, Рубинштейн, Горовиц, Ростропович; Гилельса обожал даже Сталин. А тогда я и осознать был не способен - насколько мне повезло. Просто поставил пластинку на проигрыватель, мир мой перевернулся с ног на голову, и я пропал - навсегда. Не мог не пропасть.

Хотя, нет - мог. Если бы вместо Гилельса исполнителем оказался, скажем, Рихтер, то моя жизнь вполне могла сложиться по-другому. Исполнение Рихтера я и сейчас-то не перевариваю. А тогда он уж точно отнюдь не вызвал бы у меня желания слушать эту музыку ещё и ещё, как это произошло после Гилельса. Теперь-то я знаю это наверняка.

Удивительная скромность и потрясающее благородство. Вообще биография - закачаешься. Ну, и не без палок в колёсах - куда без этого? Один «великий» Нейгауз чего стоит. Ну, что такое в сравнении с Гилельсом этот Нейгауз? Здесь уместно вспомнить о Михаиле Васильевиче Ломоносове, добрую половину бесценной жизни своей потратившего на борьбу с Шумахером и всей этой немецкой кодлой. А князь Потёмкин и Зубов? Сколько же всякой накипи прилипает на жизненном пути к подошвам гениев. Ну кто, кроме специалистов, вспомнит сейчас этого Нейгауза? А Шумахера?

Памятная табличка с именем Гилельса установлена на доме, который находится теперь в десяти минутах от моего - на Тверской улице. Мог ли я тогда, в Каракумах, даже мечтать об этом? И, конечно, можно вообразить, что я испытываю всякий раз, проходя мимо этого дома и непременно замедляя шаг у этой таблички.

Великий русский музыкант и великий русский патриот, подаривший мне классическую музыку, Эмиль Григорьевич Гилельс умер тридцать лет назад, 14 октября 1985 года. Небольшой 17-минутный фильм нашего прекрасного искусствоведа Геннадия Янина расскажет вам о великом пианисте чуть больше. Посмотрите, это точно того стоит.

Новая песня группы "Ума Турман"

Но если ты, как Путин - Весы
То всё будет нормально, не ссы!

Uma2rman Goroskop (Putin ne ssi) by Uma2rman

Слушайте, скачивайте. Кстати, запись этой песни проводилась в моем присутствии, в студии у Вовы Кристовского. Мне вообще нравится, с какой ненавязчивой легкостью и простотой Вова пишет песни, мгновенно становящиеся хитами. Уверен, что и эту прелесть ждет хитовая судьба.

Как правильно понтоваться

Попал я как-то в гости в одну экзотическую для меня компанию - ну, такие, вполне образованные полузадроты, недофилософы, непризнанные гении, околозолотая вневозрастная вечная молодежь с немытыми волосами, подвешенными языками, наложенным на гипертрофированное самомнение полым мозгом, и с воспаленным взором, навроде как у литератора Сережи Шаргунова. Девушкам такие нравятся, в общем. А привела меня туда едва знакомая девица, которую я планировал отужинать, посему целый вечер терпел любые издевательства, даже такие извращенные.

И вот один из этих смоляных чучелок выдумал конкурс: один ищет в интернете запись классической композиции, а остальные угадывают название. Скинулись они деньжонками, типа главный угадывальщик срывает банк, и - поехали. Я, пользуясь положением малознакомого для компании человека, в процессе вежливо молчал: ну не перло меня играть в игры с этими клоунами.

Спустя некоторое время на какой-то из записей у них случился коллективный запор. И девушка, назовем ее, допустим, Женечка, вдруг не очень уверенно кивнула в мою сторону:

- Ну, вон, Багиров у нас классику любит... вроде. Может, угадает?

- Ыыы, - лениво и абсолютно невежливо зевнул я, даже не глядя в сторону монитора. - Чего тут гадать-то? Это Шнитке, пятая часть "Сюиты в старинном стиле" для фортепиано и виолончели. И денег я ваших не возьму, можете обратно разделить.

- Да не, чувак, как не возьмешь? Ты же угадал. Это твои деньги.

- Потому что это не конкурс, а говно, - я брезгливо покосился на вполне себе внушительную кучку бабла. - Конкурс - это когда итог не очевиден. А у вас детский сад какой-то, "Угадай мелодию". Вот если бы мы гадали - где, кто и когда это играет, тогда я, может, и поучаствовал бы.

Слы, ну ты охамел, чувак, - было написано на физиономии главного задрота. - Типа крутой, что ли? Типа тебе не слабо угадать, кто и где это играет? Да еще и на чём?

- Ну-ка, - сделал я очень внимательное лицо, - включите запись с начала... Так-так-так... это не профессиональная запись - качество звучания не... И это, безусловно, играют не иностранцы: русскую школу ни с чем не спутать. Стало быть, задача упростилась. Далее: Шнитке не Шопен, и слушают его не многие. А играют - и того меньше. Да еще и таким безупречным дуэтом. Стало быть, двое русских играют Шнитке... эм-м... Стало быть, задача еще более упростилась. Рояль, надо отметить, прекрасен. Я даже предположу, что это "Фациоли". И судя по тембру и глубине, вряд ли именно этот великолепный "Фациоли" находится за границей. На эту мысль меня наводит хреновая виолончель. Потому что музыкант-то играет на ней прекрасно. Как может играть на столь хреновой виолончели такой превосходный исполнитель? А разгадка одна: думаю, что виолончелист - Горохов. Потому что живет он в Лондоне, и собственный-то инструмент у него, конечно, не такое говно, и если он играет на каком-то говне в зале с превосходной акустикой, то значит, его собственный инструмент не пропустила таможня - такое частенько случается с дорогостоящими или раритетными музыкальными инструментами. Вывод: играют в России. А где у нас в России такая бесподобная акустика? Правильно, только в одном месте - в "Югра-Классик", в Ханты-Мансийске. А если в Ханты-Мансийске, то, следовательно, с роялем я тоже не ошибся: это рояль "Фациоли", на котором так играть может только один представитель русской школы в мире - Демиденко. Резюмирую: это пятая часть "Сюиты в старинном стиле" Шнитке, играют Леонид Горохов и Николай Демиденко, камерный зал Ханты-Мансийска, восьмое или девятое марта две тысячи восьмого года, - заключил я под нестройный перестук попадавших челюстей. - Женечка, поди в монитор посмотри, я не ошибся?

Занавес описывать нет нужды, пожалуй.

- Ну ты, сцука, Шерлок Холмс, - сказала мне на улице девица. - Я еще никогда не видела, чтоб пари рвали в такие тряпки.

- Да какой Шерлок Холмс, - я опустил очи долу. - Это же, повторяю, не профессиональная запись. Они просто набрели на это в Ютубе. А запись этого ханты-мансийского концерта выложил туда пару лет назад я сам, равно как и сам сделал ее на собственную мыльницу. А на слух узнал потому, что кашлянул там на второй, что ли, минуте.

Мораль сей басни проста: понтоваться надо умеючи. И, опять же, в меру. Потому что в тот вечер я всё сделал в меру, и вызвал у ужинаемой девушки доверие и вообще ряд всяких правильных эмоций. А если бы я тогда добавил, что про нюанс с виолончелью рассказал мне в моем гостиничном номере сам маэстро Горохов, когда мы пили там с Николаем Демиденко, который в свою очередь, как уже не сложно догадаться, вообще мой друг - то, возможно, она бы мне даже и не поверила.

Не тем мы книги посвящаем

Вот всегда так бывает - пишешь и посвящаешь эмоциональные и искренние тексты тем, кто их совершенно не заслуживает. Более того - тем, кому они вообще на хуй не упали. И практически никогда не находишь времени и слов написать о тех, кто дорог тебе по-настоящему. Возможно, это еще и потому, что просто не хочешь делиться с остальными, но итог един - дети сапожника частенько ходят босиком.

***

Вы когда-нибудь влюблялись в телку из камментов?



Чё, ваще никогда?



Я тоже. Никогда-никогда. Пароль доннёр, как говорят киргизы.

Стоп, чё я несу? Я вообще не об этом. Щас ещё решите, что...

А впрочем, не похуй ли мне, что вы там решите? А уж ей-то как похуй, вы и представить не можете.



Хуясе начало. Простите, очень волнуюсь. Вы же в курсе, я о настолько личном писать не умею. Потому и не пишу.

Да трезв я, блять, трезв. Но тогда, летом 2007 года я был вдребезги пьян. Или это в 2006-м было? Да всё равно - во времена оны я не просыхал в принципе. Наткнулся на каммент, зашел в журнал, и со мной сразу же судорожно что-то случилось. Блять, не может быть, не может такая красавица, выбивающая нахуй мозг одной только улыбкой, не может такая быть настолько умной, адекватной и ироничной, это наебалово, тут либо крестик снять, либо трусы надеть. Да еще и лет ей хуйня какая-то, чушь, бред, идиотизм, Эдег, тебе-то уж точно лет под сраку, попустись, успокойся, бред, фантом, чушь и фейк, и вообще никакая это не девушка Оксана, а потный и жирный сорокасемилетний волосатобрюхий доктор наук, тролль и диалап-импотент из города Иваново.



Она вошла в мою жизнь так, как заходил в свои немногочисленные композиции абсолютно гениальный Николаус Брунс - с самой первой ноты, сразу и навсегда. Редчайшая женщина - ни одной минуты в жизни она не крутила мне мозги. В Лиссабон к ней я летел из Парижа. Перед полётом нажрался так, что натурально перепутал города - вместо Лиссабона неведомым образом оказался в Порто. Здесь щас было бы уместно красиво припезднуть, что нажрался я потому, что адски волновался перед встречей, но это будет голимый пиздёж - нажрался я просто так, без причины. В Париже вообще сложно не нажраться. Да и не в Париже тоже, хули скрывать.



Лиссабона я толком не помню, честно говоря. Помню только музыку, и ее ехидную физиономию. Мозаика какая-то перед глазами всплывает, паззлы, эмоциональные вспышки, ноты какие-то, набитые негритятами красивенькие трамваи, экзотика блять нахуй, коричневая липкая столешница в говноресторане каком-то, фаду, всплески какие-то внутренние, ватные колени и неосмысленный взор; в общем, чтоб рассказать об этой девушке что-либо внятное, писателем, увы, быть недостаточно. Вокабуляра не хватает.



Точнее, вокабуляра-то хватает, но... блять, ну, вот я снова запутался. Врать-то не хочется, но по итогу всё равно ничего внятного я вам, ребята, не расскажу, уж не обессудьте. Хуй.



С тех пор прошло уже столько лет, что я хуею. А она - всё та же. Я - давно уже нет, а она всё та же. Я бросал пить, влюблялся, разлюблялся, женился, разводился, а она у меня всё та же. И я всё так же помню о ней каждую минуту, и без головы и без памяти её люблю. Моя безгранично любимая принцесса. И у неё сегодня день рождения.



А нахожусь я сейчас в глухой и беспросветной дикой бессарабской глухомани, где не то что интернета, а и электричества-то нету. И не предвидится. Ближайший интернет находится отсюда в ста километрах. Но вы всё равно прочтете этот небольшой рассказ. Я что-нибудь придумаю. Потому что вы просто обязаны твёрдо знать, что на свете до сих пор существуют женщины, о которых безудержно хочется так говорить.

Дубовицкий

Прочитал я кусок романа Натана Дубовицкого "Машинка и Велик". Он там предлагает написать продолжение. Но это пиздец какой-то, а не текст. Если "Околоноля" я с удовольствием читал приблизительно до половины, а потом началось адово говно и я бросил, то здесь едкий дым полез в глаза уже с самого первого предложения.

Это хрестоматийный образец самой лютейшей графомании, причем оскорбительно небрежной. Он там признаётся, что настрочил эту белиберду за десять часов, ну - это, блядь, очевидно; мог и не рассказывать даже. Потому что все эти "отставной милиции майор", "посюстороннее величие", пошлые словесные жонглирования уровня "Мехмет - мехмат"... В общем, для таких текстов у нас на Литпроме есть раздел под названием "Графоманский высер". Это для доброй половины мною осиленного. А для другой половины - "Гавно и хуета што пездец". Тоже рубрика.

Чего стоит одно только предложение: "К десяти а.м. спирты были попиты, песни попеты, побиты были два-три лица, как положено; и сверх того - одна какая-то харя". Ну не пиздец? Предложение привел целиком потому, что на нем я сломался.

Словарный запас у автора богатый, и читал он очевидно дохуя - некоторые метафоры ему удаются, и неплохо. Но на общем результате это не сказывается ровно никак. Текст - полная хуйня, хуйня хуйнёй, хуета на рыбьем жире. Это невозможно даже читать, а не то чтобы дописывать. Дубовицкий, не пишите больше романов. Не ебите людям мозги.