Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Наташа

Никто тогда и не собирался ни с кем знакомиться. Мало ли синеглазых блондинистых девиц с кукольными лицами сидят в кишиневских кафе. Да их там море. А тем более - для меня, к тому времени прожившего там чуть ли не год, никогда ни в чем себе не отказывавшего, да и, по-честному, ничего там особо не хотевшего, а уж тем более трахаться. Весенне-летний Кишинев - это такой город, где для того, чтоб заполучить девушку, не нужно предпринимать даже минимума усилий. Поэтому со временем наступает она - лень; впрочем, это вы и без меня знаете.

К тому же после апрельского переворота 2009 года в республике все-таки должны были состояться выборы ихнего президента, и за нашим столом с озабоченными физиономиями сидела масса московских понаехавших - Леша Ярошевский из Russia Today, Володя Соловьев из "Коммерсанта", Ирка Воробьева с "Эха Москвы", и даже Яшин, и даже шлялся по парку плохо одетый Чуров с хорошим фотоаппаратом - тысячи их; все, кроме меня и Морарь, сидели за ноутбуками, цедили из крохотных бутылочек туристский криковский пуркарь, и сосредоточенно изучали какие-то экзит, мать их, пулы. Какой уж тут флирт. Курам на смех.

А та, за соседним столом, была красива настолько, что на нее даже не обращали внимания. Нет, ну, внимание, разумеется, обращали, потому что красива очень, но... Бывают же вот такие ослепительно красивые куклы, от которых невозможно оторвать взгляда - завораживают. Смотришь, и думаешь: о, этой - вдул бы. Но эта была другая. Из того разряда, когда видно, что знает она о себе (и о тебе, кстати) всё преотлично, когда смотришь, и чисто мужская мысль - не, ну не даст такая, хоть лопни. Вот и нечего пялиться: чего комплексы-то культивировать?

От остальных скучающих посетительниц она резко отличалась тем, что в ее взгляде был ум. Она вообще вся целиком звенела этим умом, вибрировала. Но, надо отдать ей должное, тщательно это скрывала: ну, верный акцент на сарафанчик, там; фигура такая, что можно охренеть; ноги просто нереальной красоты и ухоженности; белые волосы, в колос небрежно так скрученные; улыбка белоснежная; кожа будто прозрачная аж, и вся такая сияет изнутри откуда-то, как ясли в вифлеемском хлеву; и поверх всего этого - какой-то неправдоподобной синевы и глубины огромные глазища. Короче, какой там, к черту, ум. Зачем он здесь?

- Мора-арь, - незаметно шепнул я. - Ты посмотри, какая.

- Да, - заглянув куда-то аж за пространственный континуум, чувственно улыбнулась Морарь, тоже красавица настоящая. - Хороша.

Тут девушка повернулась, и взглянула мне в глаза. Нет, не так - заглянула. Именно заглянула, прямо в меня, по самую диафрагму. Визуальный наш контакт был такой мощи, что меня автоматом сорвало со стула, и повело, повело - туда, за ее столик, и затянуло в эти непостижимые глаза.

Мир замер враз. Разговор был славный. Говорили о Ликурге, и о Солоне, и о Петербурге, и что Россия рвется на простор, об Азии, Кавказе, и о Данте, и о движенье князя Ипсиланти. Да, да, да - и чемодан, и саквояж, и корзина, и даже картонка ее интеллектуального и духовного багажа полны были настолько, что... В общем, всякие там несчастные эклоги Петрарки для нее, даже в качестве разминки - не сгодились бы. Единственное, что в Молдавии она была впервые, и в какой-то момент попросила уточнить, что такое есть каруца, вползшая цугом в соседний двор соседа-молдавана, ну, вы знаете. Узнав, что каруца - это ничто иное как самая обыкновенная телега, она выгнула спину, потянулась, и промурлыкала: "На пляж бы... Есть здесь пляжи?"

Я был обескуражен до чрезвычайности: ответа на этот вопрос я попросту не знал. Не до пляжей как-то было. У меня даже плавок не было, или что вы там носите на этих ваших пляжах. Но вида я не подал, и по-коровьевски провыв: "Натурально! В Кишиневе есть всё!", уже через пять минут высадил ее у гостиницы - переодеться, и водитель на довольно большой скорости повез меня в конец бульвара Штефана чел Маре, где тогда находился единственный в городе магазин более-менее приличного тряпья.

Через полчаса мы уже куда-то ехали с ней вместе. На мне были новые пляжные шорты. В купленных наспех вещах вообще зачастую чувствуешь себя неуютно, а в тот раз так и вообще - шорты сидели совершенно по-дурацки, колом, будто пропитанные асбестом, плюс я тщательно прикрывал рукой здоровенный, с кулак, приклеенный у самого гульфика лейбл недогламурного производителя: в молдавской моде такие месседжи до сих пор весьма популярны, и более приличного варианта не существовало в наличии, а срезать это говно я просто не успел.

По ходу пьесы я вызнал, что зовут ее Наташа, что она приехала из Питера с каким-то мудаком из съемочной группы (а кто еще, как не мудак, мог бросить без присмотра такое сокровище посреди Кишинева?), и улетает она послезавтра назад. Вместе с мудаком.

Но я уже не мог ее отпустить.

Во мне проснулся Цицерон, и меня понесло. Но как бы мы не выпендривались, такие женщины все равно видят нас насквозь. Когда я начал бубнить какую-то фигню про поехать в Ципово, про полтора гектара рая на берегу Днестра, и про показать водопады - она еще раз заглянула мне в глаза, вынула из сумки билет на самолет, и молча вышвырнула его в окно машины.

Жест я оценил. Умница, красавица, позерша и авантюристка с эрегированным эгоизмом. Кто бы устоял? У моего друга Жоры в безумно красивом Ципово несколько трехсотлитровых бочек с вином всегда охлаждаются в погребе: подкарауливают жертву.

- А с-синие глаза! А в-волосы соломой! - голосил я, закидывая в себя очередной полный стакан. Она чуть улыбалась. Она была хороша. Вокруг бесновались какие-то черти, со всей дури пахли розы, откручивал голову аромат старой бочки из графина с вином, над Днестром разносилась скрипичная свистопляска лаутарей. Черт, как же я люблю, когда женщина знает, насколько она великолепна! Она ждала. От нее пахло так, что меня просто на молекулы раскладывало. Когда я к ней прикасался, меня трясло, как случайно открывшего онанизм пятиклассника.

И мы пропали со связи почти на полмесяца; в гостях у Жоры такое случается нередко. Мы с ней взяли друг друга у жизни в аренду, и поэтому гоняли друг друга нещадно, как взятый в прокат автомобиль.

Не стану описывать в деталях эти полмесяца. Потому что это получится целая повесть - о большой и яркой любви.

Я вскочил в аэропортовский пассажировоз. Самолет ее улетал на час позже моего. Она какое-то время еще сидела в зале ожидания, где я ее оставил, и смотрела в пустоту - в какую-то свою, непостижимую. Каждым миллиметром кожи я чувствовал, что вот прямо сейчас исполняю одну из самых больших глупостей в моей жизни.

В кармане зажужжал мобильник. Я глянул - очередная рекламная смс от местного оператора. Стерев глупое сообщение, я снова оглянулся на зал ожидания. Наташи уже не было. Я непроизвольно скрипнул зубами. Очень хотелось плакать. Жаль, что по таким поводам не умею. Было бы легче жить. Да и дольше.

Конечно, мы больше никогда не виделись. И не увидимся. Я даже фамилии ее не знаю: покупая ей обратный билет, не успел разглядеть паспорт. Да и не до этого было.

А тот, питерский её мудак... Ну, мудак и мудак. Сам виноват. Ее надо было трахать, а он ее зачем-то любил. Она просто хотела, чтоб ее схватили за волосы и поставили раком, а он был сладким и липким, как ягермайстер.

Конкурентов нет ни у одного мужчины: если она перестала тобой интересоваться, это означает только одно: она перестала тобой интересоваться. Да и вообще, как говорил Панург - если ты женат, то ты рогат.

А если совсем уж серьезно, то такие женщины исчезающе редки, поэтому их надо беречь, холить и лелеять. Ну, и почаще трахать, конечно же. Тогда и наступит счастье. Но для этого такую сначала следует как минимум понять. Ну, или принять. А и то, и другое - одинаково сложно. Поэтому такую женщину может позволить себе далеко не каждый.

Я вот, как видите, тогда не смог.

Не тем мы книги посвящаем

Вот всегда так бывает - пишешь и посвящаешь эмоциональные и искренние тексты тем, кто их совершенно не заслуживает. Более того - тем, кому они вообще на хуй не упали. И практически никогда не находишь времени и слов написать о тех, кто дорог тебе по-настоящему. Возможно, это еще и потому, что просто не хочешь делиться с остальными, но итог един - дети сапожника частенько ходят босиком.

***

Вы когда-нибудь влюблялись в телку из камментов?



Чё, ваще никогда?



Я тоже. Никогда-никогда. Пароль доннёр, как говорят киргизы.

Стоп, чё я несу? Я вообще не об этом. Щас ещё решите, что...

А впрочем, не похуй ли мне, что вы там решите? А уж ей-то как похуй, вы и представить не можете.



Хуясе начало. Простите, очень волнуюсь. Вы же в курсе, я о настолько личном писать не умею. Потому и не пишу.

Да трезв я, блять, трезв. Но тогда, летом 2007 года я был вдребезги пьян. Или это в 2006-м было? Да всё равно - во времена оны я не просыхал в принципе. Наткнулся на каммент, зашел в журнал, и со мной сразу же судорожно что-то случилось. Блять, не может быть, не может такая красавица, выбивающая нахуй мозг одной только улыбкой, не может такая быть настолько умной, адекватной и ироничной, это наебалово, тут либо крестик снять, либо трусы надеть. Да еще и лет ей хуйня какая-то, чушь, бред, идиотизм, Эдег, тебе-то уж точно лет под сраку, попустись, успокойся, бред, фантом, чушь и фейк, и вообще никакая это не девушка Оксана, а потный и жирный сорокасемилетний волосатобрюхий доктор наук, тролль и диалап-импотент из города Иваново.



Она вошла в мою жизнь так, как заходил в свои немногочисленные композиции абсолютно гениальный Николаус Брунс - с самой первой ноты, сразу и навсегда. Редчайшая женщина - ни одной минуты в жизни она не крутила мне мозги. В Лиссабон к ней я летел из Парижа. Перед полётом нажрался так, что натурально перепутал города - вместо Лиссабона неведомым образом оказался в Порто. Здесь щас было бы уместно красиво припезднуть, что нажрался я потому, что адски волновался перед встречей, но это будет голимый пиздёж - нажрался я просто так, без причины. В Париже вообще сложно не нажраться. Да и не в Париже тоже, хули скрывать.



Лиссабона я толком не помню, честно говоря. Помню только музыку, и ее ехидную физиономию. Мозаика какая-то перед глазами всплывает, паззлы, эмоциональные вспышки, ноты какие-то, набитые негритятами красивенькие трамваи, экзотика блять нахуй, коричневая липкая столешница в говноресторане каком-то, фаду, всплески какие-то внутренние, ватные колени и неосмысленный взор; в общем, чтоб рассказать об этой девушке что-либо внятное, писателем, увы, быть недостаточно. Вокабуляра не хватает.



Точнее, вокабуляра-то хватает, но... блять, ну, вот я снова запутался. Врать-то не хочется, но по итогу всё равно ничего внятного я вам, ребята, не расскажу, уж не обессудьте. Хуй.



С тех пор прошло уже столько лет, что я хуею. А она - всё та же. Я - давно уже нет, а она всё та же. Я бросал пить, влюблялся, разлюблялся, женился, разводился, а она у меня всё та же. И я всё так же помню о ней каждую минуту, и без головы и без памяти её люблю. Моя безгранично любимая принцесса. И у неё сегодня день рождения.



А нахожусь я сейчас в глухой и беспросветной дикой бессарабской глухомани, где не то что интернета, а и электричества-то нету. И не предвидится. Ближайший интернет находится отсюда в ста километрах. Но вы всё равно прочтете этот небольшой рассказ. Я что-нибудь придумаю. Потому что вы просто обязаны твёрдо знать, что на свете до сих пор существуют женщины, о которых безудержно хочется так говорить.

Измены. Новая статья в Секс энд зе Сити.

Собираясь жениться, раблезианский Панург как-то безапелляционно высказался в том духе, что если ты женат - ты рогат. Я прочел это лет в шестнадцать, и был очень впечатлен, так как персонаж мне весьма импонировал некоторыми нюансами своего мировоззрения. А в частности - взглядом на межполовые взаимоотношения. Уж в этом-то деле он толк знал. Впрочем, Панург персонаж вымышленный, в отличие от меня. А я по прошествии лет под этими словами готов подписаться даже не задумываясь.

Как-то, будучи двадцатилетним, я впервые узнал, что мне изменила девушка. Collapse )

Три осени

Персонажи серых дней, красных дней
Моих моментов грусти, боли, страха
Раннюю осень в этой капсуле времени
Встречают болезнями... Эй!
Остановись, попробуй на вкус ветер
Вдохни, немного опустив веки
Красным, красным снегом замело
И мгла окутала меня... Где солнце?

(с) Krec, "Осень"

Извините, если чо. Я в полное гавно. Текст потом, скорее всего, снесу нахуй. Ибо нехуй. Но я так больше не могу. Простите мне мою пьяную слабость. Потому что, когда под утро я пьян и один, ко мне всегда приходит она... И я уже давно не пытаюсь хоть что-нибудь с этим сделать. Ну, разве что класть с собой в постель всех подряд... чтобы под утро не оставаться одному. Потому что она приходит всегда.

Гениальная идея сайты знакомств, не правда ли?.. Тысячи, десятки, и даже сотни тысяч индивидуальностей, со своими личными переживаниями, мелкими и крупными драмами, сломаными или искореженными судьбами – все эти индивидуальности мгновенно перестают быть таковыми, едва зарегистрировавшись на подобном сайте.

Вот и она тоже... Тьфу блять, да что я несу – ей ли, уникальнейшей красоты созданию, быть «одной из толпы»? Но тем не менее, какого черта ей здесь надо, скажите мне на милость? Одна из красивейших женщин Москвы, при одном появлении которой в обществе люди роняли из рук предметы – черт, о выпадающих из рук предметах в этом тексте еще будет, да! – но все-таки... что ей там было нужно? Что она здесь искала?

Случайно наткнувшись на её фото на этом дурацком сайте, я... остолбенел. Остолбенеешь тут. Безупречно, безупречно, безупречно красивая женщина, над чем-то заливисто смеющаяся заставляющим терять координацию в пространстве смехом – не пытайтесь выделить тавтологические огрехи в этом предложении, критики хуевы, фотоизображение иногда может очень ярко выражать.

Богиня.

Я был вдребезги. Как обычно, впрочем, в тот не лучший в моей жизни период осознавания и переоценок – незаметно подкрадывалось тридцать лет. Ну, насчет «незаметно» я, конечно же, беззастенчиво вру, но я же Сильный Мужчина, у меня нет, не может быть слабостей, таких как у всех, у этих! Я – уникален, черт возьми (здесь следует закадровый инфернально-мефистофельский хохот). А вообще, мое состояние последние пять лет можно выразить одним емким определением - я бухаю. Не просыхая – последние лет пять я совсем почти не трезвею; нет ни одного дня, в который я бывал бы трезв. Разве что в те дни, когда у меня совсем нет денег, что тоже случается нередко. Может быть, вы думаете, что этот текст я пишу сейчас трезвый? Как бы не так! Но суть, опять же, не в этом – да и есть ли в этом пьяном потоке сознания хоть какая-нибудь суть?

Написав ей в почту какую-то похабную ересь (ох уж эти комплексы лисы с виноградом!), я нажал на крестик в верхнем правом углу её анкеты, и тут же забыл о её существовании, как об абстрактном видении, вызванном алкогольными глюками. Впрочем, через несколько секунд мне пришлось о ней вспомнить - мое нетривиальное сообщение, переполненное завистливой злостью и осознанием недосягаемости, вызвало у неё здоровый смех и адекватную иронию... и она мне ответила! Ответила, опять же, адекватно – а как иначе? Она же умное, благополучное и самодостаточное создание, а тут вдруг какой-то злобный пьяный клоун... И получив её ответ, я осознал, что теперь-то уж точно не забуду её никогда.

Долгое общение в аське. Тщательный подбор слов. Вы когда-нибудь разговаривали с богами?

Спустя месяц смс: "Я положила в Стену Плача записку, чтобы у тебя все было хорошо, и ты включил бы наконец мозг!". Анька в Иерусалиме. Угу. Интересно, скольким еще она... тьфу блядь, комплексы, комплексы... Комплексы! Ну не все ли равно, скольким?

"Эд, давай в кино сходим?".

Блядь, да не хочу я её видеть! Я... боюсь.

Месяц за месяцем общения в аське... что ей надо от меня? Дамоклов орган самого неприличного, даже кичевого мезальянса нависал надо мной не просто тенью, а огромной тучей, потому что, хоть я и был лишен разума окончательно, но инстинкт самосохранения вопил мне, что если судьба столкнет нас вживую, то...

...слишком много я «понимал» о жизни, вам не кажется?

Неделю за неделей, месяц за месяцем я отказывался от личной встречи, зная себя, уже видя это фото перед собой каждую минуту на рабочем столе компьютера, уже потихоньку осознавая неизбежность грядущего... а она? Ей, естественно, было непривычно видеть, что какой-то жалкий червь день за днем отказывается от встреч, уже неприкрыто предлагаемых ею самой. Ею, в ногах у которой валялись сильнейшие мира сего, ежедневно видимые вами по телевизору... и не только. А тут какой-то вечно пьяный мудак-гастарбайтер на ржавом ведре... Она была задета! Настолько, что в один прекрасный момент, совершенно неожиданно для меня, появилась вживую... Но я сбежал тогда, трусливо капитулировав перед самим собой. Такой вот я закомплексованный мудак.

"Эдик, перестань бухать!"- (с) Анька, осень 2004.

Проспект Мира. Чистая, светлая квартира, с подоконником, на котором можно сидеть. Я заехал к ней по какому-то незначительному, надуманному ею поводу. Чуть ли не забить гвоздь в стену. Нахуй ненужный ей гвоздь в абсолютно ненужную стену. Я, помявшись туда-сюда минут двадцать, собираюсь уходить, и она, рассерженная и обиженная, сжимает в кулачке сони-эриксон. Меня охватывает чувство безграничной нежности, я в приступе смелости хватаю её за талию, привлекаю к себе, целую в губы. Мобильник выпадает у неё из руки, и с грохотом падает на пол. Но... вы когда-нибудь ебали произведение искусства? Утопив её лицо в своих ладонях, я сдерживаю наворачивающиеся слезы безграничной нежности и бесконечного обожания, очень осторожно касаюсь губами ее щеки, и ухожу.

Я плохо помню, как дальше развивались все эти события. Всё это время я был вдребезги пьян. Как, впрочем, и сейчас. Я помню только моменты, урывки – одни из лучших моментов в моей вечно раздолбайской жизни. Я любил тогда другую женщину, но - что это было? Вы понимаете?

Мозг иногда выносится мгновенно и бесповоротно.

С той самой минуты на свою любимую женщину я больше никогда не смог смотреть прежними глазами. Да и была ли она? До сих пор задаюсь этим вопросом.

Нет... врядли вы понимаете. Равно как не понимал и я, ослепленный и оглушенный припадками (иначе и не назвать) ощущения невероятного счастья от обладания тем, чем по всем раскладам обладать был не просто не должен, а даже и права никакого на это не имел, ибо произведениями искусства, созданными природой, обладать невозможно... право, какой же я был глупый и смешной! (с) М.Круг. А безумно красивые женщины нашпигованы комплексами не меньше, чем какой-нибудь прыщавый пэтэушник с усть-пиздюйского рабфака...

- Эд, я тебя прошу, умоляю, сделай это! - я стоял у окна, а одна из лучших женщин в моей жизни, сняв одежду, ослепляя совершенством форм (это не штамп - она действительно совершенна!), прильнула ко мне, опустилась передо мной на колени, и плакала, и злилась. А я не то чтобы не хотел... я просто отчаянно боялся. Вы когда-нибудь ебали богов? То-то.

А часто ли вы пытались убежать от самого себя? И как? Получалось? А вот я - я очень здорово умею убегать сам от себя. Хоть и недалеко.

Я бегал, сам себя настигал, и сам себе бил ебало. Разбитая вдребезги кулаками (!) мебель в моем логове в ебенях, осколки телефона, ссыпаные в кучу у двери... в общем, полный набор пошлейших признаков самого пошлейшего самообмана (?), рваных рубах, позитурных композиций и выебонов; аааах, как я страдаю! Ебать копать! Апофеоз пошлости. Но что самое главное во всем этом – страдал я неподдельно. Пошлейший самообман иногда бывает ужасно убедителен, ага. Саве муа, же суи пердю, ёбаный в рот.

Аньк, а помнишь, твой брат чинил мне сгоревший комп? Я забирал починеный аппарат в семь утра в Ясеневе, заодно и довез брата до работы. Помню, снег еще валил жуткий, дворники на стекле едва справлялись. Ну так вот, он у меня и спрашивает, типа Эд, а кто тебе Анька? Я молчал минут пять. Представь, какая телега пронеслась у меня в голове за это время (тут следует чеширски улыбнуться). Брат, наверное, уже подумал, что я тормоз, но тут я выдавил "мы друзья". Нихуя он, видимо, не поверил. Я бы тоже не поверил - мало того, что твоя фотка (та, моя любимая, с желтыми листьями и без косметики) висела у меня на заставке, да еще и объемистая папка с сотнями твоих всевозможных изображений... ужоснах.

"Эдик, перестань бухать!" - (с) Анька, осень 2005.

Она приезжала в мою дыру всегда тихо, тайком от возлюбленного, с которым жила (и живет до сих пор) – на голову больного, обнаженно интеллигентного пацана, маскировавшего свою вопиющую, глобальную слабость перманентным курением травы и напускным цинизмом. Вызов обществу, блять... Но у пацана того передо мной было, есть и будет явное преимущество: он не просто её боготворил (боготворить женщину – мало! Даже не «мало», а просто нахуй ей не нужно) - он, видимо, действительно любил её, и любит до сих пор, несмотря ни на что, смиренно принимая любые хитроумные выверты её нетривиальной психики. Я же не любил её ни единой минуты. Но и отпускать, насладившись, тоже не хотел... Вы меня понимаете? Угу, а вот ей это было непонятно.

Блять, ну вот снова я пизжу. Кого же я тогда и любил, как не её?

"Эд, я же ебанутая закомплексованая патологическая врунья! Я приношу несчастье! Ну зачем, зачем я тебе такая нужна?" О крошка, ты даже не представляешь, насколько ты мне нужна! Ты нужна мне, как никто другой. Ты мне очень, очень нужна, просто необходима! Потому, что прикасаясь к тебе, я ухожу в совсем иное измерение. Я становлюсь лучше. Хотя бы ненадолго. Даже самый закостеневший в цинизме подонок при виде тебя не сможет не измениться хотя бы ненадолго, Ань. Я могу любоваться тобой бесконечно, Ань. Я, Ань, от этого эстетическое удовольствие получаю. А еще ты мне необходима потому, что ты - богиня, а я - вечно одурманеный алкоголем, нищий и бездомный тридцатилетний эмигрант, с расписанным палитрой комплексов холстом на том месте, где у нормальных людей душа. Ты нужна мне уже хотя бы потому, что при твоем (хотел дерзостно написать "нашем", блядь) появлении в обществе мужчины в ахуе замирают, а женщины преисполняются ощущениям жесточайшей зависти вперемешку с откровенной ненавистью... Ну вот, блядь, снова я несу какую-то хуйню, никакой ненавистью женщины не преисполняются. Потому что ты настолько красива, что отступают все человеческие чувства, остается только одно - чистейшеее восприятие эстетики совершенства. Ну, как в Третьяковке, знаешь, перед полотнами моего любимого Куинджи. Непостижимая глубина. Потому-то ты мне и нужна, Ань. Посредством тебя я пытаюсь побороть свои комплексы. Я просто самоутверждаюсь за твой счет. Врубаешься?

Потому что, как ни крути, ты - лучшая. Самая. И до страшного стресса любимая.

Да. Мужчины все же довольно примитивны. Даже того же непостижимого Куинджи звали просто Архипом.

- Эд, я сегодня к тебе приеду, можно?

Дура блять дурацкая! Хули ты спрашиваешь? Конечно, можно! Я буду ждать, ясен хуй... ну куда, куда я блять денусь? Я ведь живу от визита до визита! Я же не могу есть и думать. Я разве не говорил тебе об этом? Ах, ну да, я же самонадеянный идиот с комплексом Наполеона... Это потом уже я раз за разом просыпался, тянулся к стоящей рядом бутылке, наливал, медленно выпивал... нет, вру - выпивал быстро. Но все это время, каждую минуту, и целыми днями, не говоря уж о ночах, я все смотрел и смотрел мутным от вечного пьянства взором на отпечаток твоей ладошки на стекле моего окна, который потом не мог стереть почти год. Фетишист долбаный. Я его до сих пор помню отчетливо. Пофрагментно. Ты меня сделала, Ань. В нашей партии ты давно одержала безоговорочную, хоть и нелегкую победу. Ты королева, а я - говно. Но тогда ты этого еще не знала.

Я тоже не знал. Ничего я тогда не знал.

- Ммммм... Ну хуй знает, Ань. Меня дома может и не быть. Ну подождешь, если что...

Мудак! - громогласно резюмирует эти понты мое подсознание.

- Эд, ты чего-нибудь хочешь? Захватить чего-нибудь?
- Бутылку коньяку.

Где я был? Что делал? С кем? На другом конце города, в Бутово, я занимался групповым сексом с двоюродной сестрой Ренсона, и его же бывшей любовницей. А потом, когда они уснули, я сидел в кухне за обшарпанным столом, жрал стаканами, и до утра тупо смотрел в пустоту. А богиня, не застав меня дома, несколько часов просидела у моей двери, выпив в отчаянии привезенный коньяк прямо из горлышка, и вяло откусываясь от моих дебиловатых соседей-пролетариев, выгнанных женами курить на лестничную клетку.

Тоже та еще позерша.

Анька, прости меня за это. И еще черт знает за что - тоже прости. За всю хуйню, так, на всякий случай. Даже самым этим текстом я до сих пор пытаюсь самоутвердиться... разве нет?

Да хуй его знает. Может быть и нет, кстати...

Мне просто иногда дико не хватает тебя. До физической боли, иногда выключающей остатки моего мозга. Как сейчас.

А еще я заказывал тебе свои любимые песни на радио Шансон. Хаха, было бы очень интересно увидеть тебя в такси, с просьбой к шоферюге... А включите, пожалуйста, радио Шансон. Мне тут должны в любви признаться... Абассака.

Он так хвастал мной, что было приятно... (с) Анька, ровно год назад. Я даже не "хвастал", Ань. Я тобой откровенно выебывался. И еще не раз выебнусь. А хули. Мне ведь больше нечем. Детей у меня нет, карьеры я не сделал, заработанные деньги банально пропил, тебя пропил, последнюю любимую женщину пропил тоже. И не только её. И еще не раз пропью.

Потому что я пьянь и эгоист. И мне так нравится. Пьянством я спасаюсь от осознания собственной вопиющей никчемности. А когда я напиваюсь - я генерал! (с) сержант из бородатого анекдота. Я не в состоянии сделать счастливой ни одну женщину. Я как та старуха-уборщица, Матильда Штосс из ремарковских "Трех товарищей" - мне можно доверить любые деньги, но не бутылку коньяку.

Ань, а помнишь кофейню на Невском, прошлой осенью? Я ведь тогда опоздал умышленно. Мне очень хотелось посмотреть на выражения лиц посетителей. Ожидания меня не разочаровали - минут пять я стоял у входа, наслаждаясь этими рожами, свихнувшими себе глаза и шеи. Мне было очень весело. Только представь, с какой гордой мордой я профланировал по залу, снисходительно поглядывая вокруг. Хаха. Идиот, бля.

Я всегда идиот, когда речь о тебе. Так хотелось произвести на тебя хорошее впечатление... Что типа завязал бухать, и занялся наконец каким-то делом. Хуёвенький из меня бизнесмен, Ань. И даже розы те я смог купить тебе, только сэкономив на билете, и корячился тогда восемь часов от Питера до Москвы в сидячем вагоне.

"Эдик, перестань бухать!"- (с) Анька, осень 2006.

Не перестану, Ань. Если я перестану пить, то ничего не будет. Вообще ничего.

И тот диск радиохеда ты заиграла у меня очень вовремя. Спасибо. Если бы он у меня был, то валяться на полу в прихожей, и выть в голос, пришлось бы уже мне самому, а не тебе...

Спасибо, что ты была в моей жизни. Спасибо, что так или иначе ты в ней есть до сих пор. Ты у меня навсегда, Анечка.

Боже мой, как же я тебя люблю. Я тебя блять ненавижу.

И нихуя я тобой не выёбываюсь, если уж совсем честно. Я тобой горжусь. И вовсе я не считаю тебя "бесталанной пустышкой". Ерунда какая.

Пользуясь случаем хочу поблагодарить тех, без кого этот текст не появился бы на свет - кучу пьяных румын и литр джеймсона. Ань, неужели ты думаешь, что я смог бы это написать, будучи трезвым? Ты чо! Я же крутой, как блядь вареное куриное яйцо. И суровый, как сапожная дратва. Железный Сфинкс. Или блядь кирпичный, хуй знает. Ты оказалась намного сильнее меня, ибо этот текст я почти два года выдирал изнутри с кровью. Это моя маленькая дань - тебе. Если бы я это не написал, то сошел бы с ума.

А теперь - счастливо. Удивительно, как легко выкинуть из головы человека. Достаточно просто вывести его в тираж.

Ну вот. Я снова соврал.


25.10.2006